Вы наверняка уже знаете, что модели искусственного интеллекта, лежащие в основе ChatGPT, Gemini, Claude и других чат-ботов, обучаются на практически безграничных массивах опубликованных материалов — сотнях миллионов книг, статей, научных публикаций и всего, что можно найти в интернете. Подавляющее большинство писателей, сами того не зная и не давая согласия, поневоле стали «донорами» для развития тех самых технологий, которые теперь угрожают их профессиональному будущему. Казалось бы, это должно быть незаконным?
На деле всё менее однозначно
«Проблема этой сферы права и технологий в том, что здесь одновременно происходит слишком много всего, — рассказала TechCrunch Кэти Джеллис, юрист, специализирующаяся на интеллектуальной собственности, авторском праве и технологиях. — Ситуация крайне запутанная, и вокруг неё кипят сильные эмоции — как за, так и против».
В прошлом году судья Уильям Алсап вынес одно из первых судебных решений подобного рода, обязав компанию Anthropic выплатить рекордные $1,5 млрд в рамках соглашения с группой писателей, чьи произведения использовались для обучения ИИ-моделей компании. На первый взгляд это выглядело как моральная победа авторов, однако на самом деле судья признал сам процесс обучения ИИ законным. Anthropic наказали не за обучение как таковое, а за то, что книги были получены из нелегальных «теневых библиотек» в интернете.
«Подобно любому читателю, стремящемуся стать писателем, языковые модели Anthropic обучались на произведениях не для того, чтобы копировать или заменять их, а чтобы, сделав резкий поворот, создать нечто иное», — написал судья, сравнив то, как языковая модель усваивает триллионы слов, с процессом изучения литературы писателем.
По мнению Джеллис, это решение в целом выгодно именно ИИ-компаниям. В самом деле, что такое штраф в $1,5 млрд для компании, прогнозирующей годовую выручку около $200 млрд к 2028 году?
«Мне кажется, это в целом хорошая новость для индустрии ИИ-обучения: судья фактически провёл параллель между обучением модели и чтением защищённого авторским правом произведения, а не его копированием, — пояснила Джеллис. — Авторское право построено на понятии копирования, а не на использовании, восприятии или чтении произведения как такового».
Закон об авторском праве не обновлялся с 1976 года, поэтому судьям приходится трактовать полувековые нормы применительно к юридическим вопросам, способным определить будущее всей индустрии ИИ.
«Сейчас все крайне обеспокоены, потому что законодательство расползается в разные стороны именно из-за этой проблемы, — отметил Джейсон Хендерсон, старший юрист и основатель практики в области интеллектуальной собственности и медиа в JWL International, в разговоре с TechCrunch. — Все понимают, что модели ИИ обучены на огромных массивах данных, а законодательство просто не успевает за этим».
Ключевой вопрос — «добросовестное использование»
Многие такие споры вращаются вокруг принципа fair use («добросовестного использования») — а именно, является ли применение защищённого материала достаточно «трансформативным», чтобы считаться законным.
Fair use — это исключение из авторского права, позволяющее использовать чужие произведения без явного разрешения в целях критики, парадии, образования и других форм переработки и осмысления. При определении добросовестности использования суды учитывают ряд факторов: цель и характер использования, объём заимствованного материала и его влияние на рынок.
«Авторское право всегда направлено на защиту и развитие рынка, — подчеркнул Хендерсон. — Суды в делах об ИИ рассуждают крайне неоднородно. Но закономерность прослеживается: если обучение на чужих материалах ведётся с прямой целью конкурировать с их правообладателем, суды относятся к этому неодобрительно… Если же прямой конкуренции нет, суды чаще находят способ признать это допустимым».
Хендерсон приводит в пример дело, в котором медиакорпорация Thomson Reuters подала иск против исследовательской фирмы Ross Intelligence за копирование её контента для создания конкурирующей юридической платформы на базе ИИ.
«Использование материалов компанией Ross не является трансформативным, поскольку не преследует "иной цели или иного характера" по сравнению с целью Thomson Reuters», — написал в прошлом году судья Стефанос Бибас.
В этом деле судья Бибас пришёл к выводу, что обучение на материалах Reuters для создания продукта, прямо конкурирующего с оригиналом, не подпадает под fair use. Хотя писатели теоретически могли бы утверждать, что чат-боты конкурируют с ними, генерируя новые синтетические тексты на основе их произведений, суды пока не поддержали такую аргументацию.
Обучение ИИ vs. контент, созданный ИИ
Джеллис считает полезным разделить два принципиально разных вопроса: как авторское право трактует обучение ИИ-моделей и как оно относится к контенту, сгенерированному самим ИИ, — это совершенно разные истории.
В деле Thaler v. Perlmutter суд постановил, что произведение, созданное на 100% искусственным интеллектом, не подлежит охране авторским правом. Это, в свою очередь, открывает новый клубок вопросов: как доказать, что произведение действительно создано ИИ, и если да — какая именно доля работы принадлежит человеку, а какая машине?
«Если вы пишете роман в [Microsoft] Word и используете проверку правописания, нам вполне комфортно думать, что права на роман не принадлежат Word, — говорит Джеллис. — [Технологии ИИ] заставляют нас пересмотреть целый ряд решений, которые мы долгое время предпочитали игнорировать».
Большинство ИИ-компаний по-прежнему вовлечены в судебные разбирательства по этим вопросам, поэтому окончательного и однозначного решения проблемы ждать пока не стоит.
«Первые вынесенные решения оказывают серьёзное влияние на всю дальнейшую практику, но это влияние может измениться, если другие суды придут к иным выводам — и лишь на более поздних этапах судебных процессов станет ясно, какая позиция в итоге победит, — заключила Джеллис. — Но пока все эти решения формируют реальность, в которой всем приходится действовать. Для ИИ-компаний было бы крайне неразумно их игнорировать».
